Губки и кишечнополостные

Регенерация оказалась кладом для натурфилософов и философов просто. Разговоры о множественности зачатков, рассыпанных по телу животного (своего рода панпреформизм), о делимости души "насекомых", о "колониальности" строения полипов (Перрье с его теорией "ассоциаций" только повторил и модернизовал эти рассказы), десятки статей и трактатов на эти темы, десятки споров, — чего только не вызвали гидра и актинии. Надвигалось время "лестницы" Боннэ, пришли годы "единого плана творения", и такой случай не мог пройти бесследно: "мост" от растений к животным был слишком соблазнителен.


И все же Линней не смог дать четкой характеристики полипов. У него путалось растение с животным, на растении появлялись цветки-животные, то ли правда цветки, то ли животные, внешне похожие на цветок. Полипы Линнея были действительно "мостом", если видеть мост в странной комбинации слов, приводящей к растительно-животной химере.


Конечно, Линней отнес кишечнополостных к своему 6-му классу червей, где и разместил их по двум разным разделам: зоофитов и литофитов (животно-растения и камне-животные). Блуменбах, упрямо придерживавшийся во всех 12 изданиях своей "Естественной истории" (1780—1830) линнеевских классов, ввел кое-какие улучшения в классе "червей", но распределил часть кишечнополостных среди "мягких моллюсков", куда отнес некоторых сифонофор, медуз (кстати сюда же попал и рачок-лернея, Lernaea, с аттестацией "вредная гадина для рыб"), частью же среди кораллов и животно-растений. Ламарк установил 2 класса: полипы и лучистые, причем кишечнополостные разошлись по обоим классам в самой пестрой смеси (в классе полипов — также инфузории, мшанки, губки, среди лучистых — медузы, еифонофоры, иглокожие). У Кювье кишечнополостные попали в тип "лучистых". Только в 1847—1848. гг. Р. Лейкарт и Фрей выделили из сборной группы "лучистых" тип кишечнополостных, причем характеризовали его "отчасти вполне радиальной формой тела, отчасти своеобразным расположением полостей тела".


Еще медузы значились среди "лучистых", когда ими заинтересовался Михаил Cape (М. Sars, 1808—1869), норвежец. Саре был натуралистом и пастором сразу. Эта странная комбинация не редка на Западе. Детская наивная вера причудливо уживается у таких людей с холодным рассудком натуралиста. Сами не замечая, они каждым часом своей научной работы низвергают того, авторитету которого служат и имя которого хотят прославить. Впрочем, Саре только "был" пастором: когда он сделался известным натуралистом, норвежский стортинг назначил его профессором, и Саре расстался с пасторским ремеслом.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10